Не каждый день растения из коммерческого питомника становятся частью одного из самых известных монастырских ландшафтов России.
Сегодня на Валааме растут 14 деревьев, 874 кустарника и 2564 многолетника выращенных в «Питомнике Савватеевых». Они стали частью пространства, где любое новое растение должно выдержать не только северный климат, но и гораздо более сложное испытание — быть уместным.
Валаам не терпит случайных решений. Здесь невозможно создать эффектный сад ради самого сада. Любая посадка должна уважать архитектуру, историю места и его особую атмосферу. Именно поэтому работа над проектом продолжалась несколько лет.
Для «Питомника Савватеевых» участие в этом проекте стало предметом особой профессиональной гордости. Это история не о поставке растений, а о доверии, которое получает питомник, когда его посадочный материал становится частью ландшафта национального значения.
О том, как создавались сады Валаама, какие растения прошли испытание островом и почему природные цветники не сразу приняли жители монастыря, мы поговорили с ландшафтным дизайнером Еленой Ткаченко.
Валаамский монастырь — один из самых значимых исторических и духовных ансамблей России.
— Елена, существовал ли в вашем представлении определённый образ монастырского сада? С какой идеей вы впервые приехали на Валаам?
— Мне кажется, единого образа монастырского сада не существует. Всё зависит от самого монастыря: мужской он или женский, где находится, какая природа его окружает и как устроена жизнь внутри.
Когда я впервые приехала на Валаам, меня прежде всего поразила местная природа. Она уже очень многое создала сама. Поэтому своей главной задачей я считала не спорить с окружающим ландшафтом и не вмешиваться в него слишком настойчиво.
Валаамский монастырь — сложная структура. Это не отдельно стоящий храм, возле которого нужно разбить цветник. Здесь есть центральная усадьба, скиты, монашеские кельи, гостиницы для паломников, хозяйственные постройки. У каждого участка своё назначение, но при этом все они должны восприниматься как части единого пространства.
Мне сразу было понятно, что посадки не могут быть кричащими. Они не должны соперничать ни с природой, ни с архитектурой. Поэтому я выбирала спокойные сочетания растений и сдержанную цветовую гамму.
Ландшафтный дизайнер Елена Ткаченко — автор посадок на нескольких объектах Валаамского монастыря.
— Чем работа на Валааме отличается от создания сада в более привычных условиях?
— Прежде всего устройством самого острова. Валаам представляет собой каменный массив. В некоторых местах слой почвы совсем небольшой, а под ним сразу начинается скала.
На участках, где планировались посадки, встречались камни, сорняки и строительный мусор. Землю приходилось перекапывать небольшими фрагментами и вручную просеивать через сетки. Только после этого можно было высаживать растения.
Почву готовили вручную: выбирали камни и мусор, а землю просеивали через сетки.
После подготовки почвы растения расставляли в соответствии с посадочным планом.
Это очень трудоёмкая работа, которая обычно остаётся незаметной. Глядя на сформировавшийся цветник, трудно представить, сколько времени потребовалось только на подготовку участка.
Непростой была и доставка. Все растения нужно было перевозить на остров по воде. Невозможно было привезти несколько тысяч многолетников одновременно и закончить весь объект за один сезон. Поэтому крупные посадки создавались постепенно.
Все растения доставляли на Валаам по воде.
— Насколько важно было учитывать мнение жителей монастыря?
— Это было принципиально важно. Для монахов и сотрудников монастыря Валаам — не туристический объект, а дом. Они видят эти посадки каждый день, живут рядом с ними и впоследствии за ними ухаживают.
Конечно, нужно было учитывать и восприятие паломников. Но в первую очередь сад должен был быть принят людьми, которые постоянно находятся на острове.
Новые решения не всегда понятны сразу. Особенно это касается цветников природного стиля, где используются злаки, травы и простые многолетники. Пока растения ещё небольшие и композиция не сформировалась, представить окончательный результат бывает трудно.
— Один из созданных вами садов расположен у Дома паломника, который также называют Зимней гостиницей. Как возникла его концепция?
— Зимняя гостиница — большое монументальное здание белого цвета, построенное в классическом стиле. Оно выглядит основательно и при этом очень органично вписано в окружающий ландшафт.
Мне хотелось связать посадки и с архитектурой здания, и с общей цветовой гаммой Валаама. Так появилась идея Белого сада.
Основу составили растения, цветущие белым. Весной зацветает спирея серая, затем — сирени, ирга канадская, чубушники, гортензии и калины. Есть растения с зелёно-белой листвой. Среди многолетников появляются небольшие включения синего и голубого, например шалфеи, но их совсем немного.
Белый цвет перекликается не только с фасадом гостиницы. В архитектуре монастыря часто встречается сочетание белого и голубого, и мне хотелось связать сад с этой колористикой.
— Сад обильно цветёт, но при этом не выглядит чрезмерно парадным. Как удалось сохранить ощущение сдержанности?
— Важно правильно выбирать не только цвет растений, но и форму соцветий, характер роста, общий объём посадок.
Некоторые гортензии, например, под тяжестью крупных соцветий разваливаются. Мне хотелось избежать такого впечатления. Поэтому были выбраны растения с более устойчивой формой и не слишком тяжёлыми соцветиями.
Даже при обильном цветении сад должен был сохранять простоту. В этом месте неуместна демонстративная пышность. Сдержанность и скромность гораздо лучше соответствуют характеру монастыря.
— Какой из созданных на Валааме объектов вам особенно близок?
— Наверное, больше всего я горжусь большим миксбордером, расположенным возле стен храма, вдоль фотовыставки. Он близок мне и по настроению, и по принципу построения.
До начала работы там практически ничего не было: росли сорняки и немного монарды. При этом место возле храма явно требовало особого решения. Оно не могло оставаться пустырём, но и создавать там что-то чрезмерно декоративное тоже не хотелось.
Цветник получился очень протяжённым. Я никогда не измеряла его точную длину, но он занимает значительную территорию. В нём высажено несколько тысяч многолетников.
Протяжённый миксбордер возле стен храма. В нём высажено несколько тысяч многолетников.
— Сколько времени продолжалась работа?
— Миксбордер создавался в течение четырёх сезонов. Последний участок мы закончили в ноябре 2025 года.
Посадить всё сразу было невозможно. Нужно было подготовить землю, доставить растения на остров, организовать работу. Поэтому мы двигались постепенно, фрагмент за фрагментом.
При этом было важно, чтобы отдельные участки со временем сложились в единую композицию, а не выглядели как несколько самостоятельных цветников.
Миксбордер создавали поэтапно в течение четырёх сезонов.
— За счёт чего удалось объединить такой протяжённый миксбордер?
— Основным приёмом стало повторение определённых групп растений. Оно создаёт ритм и связывает отдельные части цветника.
Даже если посадки выполняются в разные годы, повторяющиеся сочетания помогают сохранить единство. Без них композиция могла бы распасться на отдельные фрагменты.
— В этом ритме есть что-то похожее на церковное песнопение: простые мотивы возвращаются, но каждый раз звучат немного иначе. Близка ли вам такая ассоциация?
— Я не формулировала это именно так, но сравнение мне близко. Повторение не означает полного совпадения. Одни и те же растения могут появляться в разных сочетаниях, на другом фоне, в иной фазе цветения.
Благодаря этому возникает ритм, но композиция не становится монотонной. Она постоянно меняется.
— Как построена цветовая гамма миксбордера?
— Основная палитра состоит из оттенков синего, голубого, фиолетового и белого. Но весной цветник выглядит совершенно иначе.
В мае там появляется большое поле тюльпанов. Они высажены с переходами цвета: есть жёлтые, пурпурные, белые и красно-оранжевые. В это время многолетники только начинают подниматься, поэтому главным событием становятся именно тюльпаны.
Затем они постепенно уходят, а их место занимают многолетники. Первыми зацветают котовники, следом — шалфеи. Потом появляются герани «Розанна» и «Орион», разные виды тысячелистника, лилейники.
Мне особенно нравится лилейник цитрина. У него холодный лимонный оттенок и очень изящные цветки. Он не похож на многие современные гибридные лилейники с крупными, тяжёлыми цветами. Его цветоносы поднимаются над другими растениями и создают лёгкие светлые пятна.
Ближе к осени появляются эхинацеи, а затем главную роль принимают на себя злаки. Они поднимаются, набирают объём и начинают двигаться от ветра. Благодаря этому осенний цветник выглядит не менее интересно, чем летний.
— Насколько крупными группами высаживались растения?
— В основном это достаточно большие массивы — примерно полтора-два метра, иногда немного меньше.
В таком масштабе отдельное растение уже не воспринимается изолированно. Оно становится частью общего рисунка. Одни культуры образуют нижний цветовой слой, другие поднимаются над ними.
Например, когда котовник заканчивает цветение, он постепенно становится фоном. В это время над ним уже поднимаются лилейники, а затем — злаки. Взгляд переключается с одного уровня на другой, поэтому цветник продолжает меняться в течение всего сезона.
— По какому принципу вы выбирали растения?
— В первую очередь я оценивала, насколько хорошо они будут чувствовать себя на Валааме.
Это не тот сад, который может требовать постоянного сложного ухода. Растения должны быть устойчивыми, зимостойкими, способными разрастаться и сохраняться без регулярных подкормок и обработок.
Почвенный слой на острове тонкий, но в нём много минеральных веществ. Поэтому многие растения чувствуют себя здесь неожиданно хорошо. Выражение «деревья растут на камнях» очень точно описывает Валаам.
— Кто ухаживает за посадками?
— В основном монахи и волонтёры. Волонтёры помогали нам и во время посадки, а теперь занимаются прополкой и поливом.
Мы практически не используем подкормки. Кустарники иногда стрижём, в засушливые периоды растения поливают. Постоянного интенсивного ухода здесь нет.
Именно поэтому при подборе ассортимента важно было заранее понимать, какие культуры смогут существовать в таких условиях без сложной агротехники.
— Как жители монастыря отнеслись к большому цветнику в природном стиле?
— Сначала реакции были разными. Не все понимали, зачем высаживать злаки и травы, когда вокруг и без того много естественной растительности.
Во время работы звучал вопрос: «Зачем нам здесь трава? У нас своей травы достаточно». Это довольно типичная реакция на цветники природного стиля, особенно пока растения ещё не разрослись и замысел не стал очевидным.
Сейчас отношение изменилось. Экскурсоводы рассказывают, что посетители останавливаются возле цветника, рассматривают его и фотографируют. Монахам посадки тоже нравятся.
Думаю, если бы результат не приняли, работа просто не продолжалась бы. Но нас по-прежнему приглашают: мы добавляем новые участки, что-то корректируем и понемногу развиваем сад.
— Насколько сложно сохранять такой многокомпонентный цветник в задуманном виде?
— Древесные растения и кустарники чувствуют себя очень хорошо. Там практически ничего не выпало. Скорее, возникла другая проблема: некоторые растения разрастаются слишком активно.
Мы их не подкармливаем и почти ничем не обрабатываем. В основном требуется стрижка, прополка и полив во время сильной засухи.
С многолетниками ситуация сложнее. Отдельные растения со временем могут исчезать. Например, тысячелистник обыкновенный в некоторых местах оказался сравнительно недолговечным: через два-три года он начал частично выпадать.
В большом цветнике неизбежно возникает конкуренция. Поэтому за посадками нужно наблюдать, вовремя ограничивать слишком активные растения и при необходимости что-то заменять.
— Не проще ли использовать меньше видов, но высаживать их ещё более крупными группами?
— Такой вариант возможен, но тогда сложнее добиться того, чтобы цветник оставался интересным в течение всего сезона.
Мне хотелось, чтобы начиная с мая в нём постоянно что-то происходило. Весной цветут тюльпаны. В июне и июле основную роль играют котовники, шалфеи и герани. Затем появляются лилейники и эхинацеи, а осенью на первый план выходят злаки.
Если оставить только несколько видов, между периодами цветения могут возникнуть паузы. Например, котовник прекрасно чувствует себя на Валааме, но после цветения его приходится срезать. Если рядом нет других растений, в композиции на некоторое время образуется пустота.
В сложном миксбордере внимание постепенно переходит от одного растения к другому. Благодаря этому цветник сохраняет декоративность до конца сезона.
— Насколько уместны в монастырском саду плодовые деревья и ягодные кустарники?
— Они вполне уместны, тем более что на Валааме сохранились старые яблоневые сады. Некоторым яблоням больше ста лет — это ещё дореволюционные посадки.
В прошлом монахи занимались выведением сортов. Насколько мне известно, некоторые из них отмечались на выставках. Плодовые культуры и сегодня остаются частью монастырской жизни: здесь выращивают яблоки, малину, чёрную смородину, делают заготовки.
В новых посадках я использовала аронию, иргу канадскую, рябину «Додонг», боярышники. Эти растения хорошо чувствуют себя на острове и естественно входят в окружающий ландшафт.
Мне также нравится кизильник горизонтальный. Он хорошо разрастается, образует плотный покров и сохраняет декоративность с весны до поздней осени. Его можно использовать в бордюрах и на участках, где нужно закрыть значительную площадь.
— Ещё один спорный вопрос — использование туй в русских монастырях. Как вы к этому относитесь?
— Не могу сказать, что отношусь к этому однозначно. В отдельных местах мне были нужны чёткие геометрические формы — шары и вертикали.
Использовать для этого местные ели казалось не совсем оправданным. Вокруг и так много елового леса, поэтому стриженая ель могла не восприниматься как самостоятельный элемент сада.
Так появились шаровидные и вертикальные формы туй. Но ими нельзя чрезмерно увлекаться.
В монастырском саду человек ожидает увидеть растения и образы, давно существующие в нашей культурной традиции. Формованные посадки возможны, особенно рядом с архитектурой, но они требуют чувства меры.
— Какой главный принцип вы сформулировали для себя за годы работы на Валааме?
— Наверное, главное — не пытаться подчинить это место собственному замыслу.
На Валааме уже существуют сильная природа, архитектура, история и особый уклад жизни. Сад не должен звучать громче всего остального.
Задача ландшафтного дизайнера — внимательно смотреть, слушать и добавлять только то, что действительно необходимо. Тогда новые посадки не нарушают пространство, а помогают лучше увидеть красоту самого места.
Проекты, подобные Валааму, становятся возможными благодаря совместной работе специалистов, которые умеют бережно обращаться с историческим ландшафтом. Для «Питомника Савватеевых» участие в таких проектах — не только профессиональная задача, но и большая ответственность.
Беседовала: Савватеева Ирина, генеральный директор "Питомника Савватеевых"
Фото: Елена Ткаченко, ландшафтный дизайнер
